БУРЯАДАЙ ДРАМЫН ТЕАТР: буряад хэлэеэ хүгжөөхэ ехэ үүргэтэй / Театр Бурятской драмы: миссия по сохранению языка
БУРЯАДАЙ ДРАМЫН ТЕАТР: буряад хэлэеэ хүгжөөхэ ехэ үүргэтэй / Театр Бурятской драмы: миссия по сохранению языка

Х. Намсараевай нэрэмжэтэ Буряад драмын гүрэнэй театр Буряад-Монголой АССР-эй Наркомпросой тогтоолоор 1932 оной июлиин 3-да байгуулагдаа. 1932 оной  июлиин 7-до  арадай мэргэжэлтэ театрай нээлгэн  Буряад Республикын соёлой байдалда шухала үйлэ хэрэгүүдэй нэгэн болоо. Партиин соёл байгуулгын зүблэлдэхэ суглаан дээрэ совет буряад театр ород театрнуудай тогтоһон ёһо заншал ба буряад арадай бүтээл дээрэ үндэһэлэн бариха гэжэ шиидхэбэри гаргаа.

Наркомпросой захиралтаар театрай түрүүшын хүтэлбэрилэгшээр Уран һайханай техникумэй театральна таһагай эрхилэгшэ, зүжэг табигша М.В.Хаптагаев томилогдоо.Түрэл хэлэн дээрэ зүжэгүүдэй үсөөн байһан дээрэһээ ород ба хари гүрэнэй драматургиин классическа хэдэн зүжэгүүд буряад хэлэн дээрэ оршуулагдан, амжалтатай табигдаа.

1940-өөд оной эхиндэ театрай байдал ехэ эршэтэй байһан. Республика Москва хотодо 1940 ондо үнгэрхэ Буряад урлагай, уран зохёолой декадада бэлдэжэ байгаа. Эндэ түрүүшын буряад оперо «Энхэ Булад-баатар» (хүгжэмынь Свердловско консерваториин профессор Маркиан Фроловой) мүндэлһэн түүхэтэй. Эсэгэ ороноо хамгаалгын Агууехэ дайнай эхиндэ республикада табан театральна бүлэгүүд: гүрэнэй филармони, тэрэнэй бүридэлдэ симфоническа оркестр, арадай инструментнүүдэй оркестр, хор ба дуушад хүдэлжэ байгаа. Олон артистнуудай дайнда мордоходо, ажаябуулгаяа тогтооһон байна.

   1943 ондо театрай тоглолтын бригада СССР-эй арадай артист Гомбожаб Цыдынжаповай хүтэлбэри доро Белоруссин фронт ошожо, хоёр һарын туршада зуугаад тоглолто табижа ерээ. Х.Намсараевай эрхим совет драматургиин зохёолоор «Тайшаагай ташуур» зүжэгэй премьерэ 1945 ондо болоһон юм. 1948 ондо театрай бүлгэм хүгжэмтэ-драмын театрай бүридэлдэ хамта һүүлшын Шекспирэй «Отелло» гэжэ спектакль табиһан түүхэтэй. Тиигээд, 1948 оной һүүлээр энэ хүгжэмтэ-драмын театр хоёр театр боложо хубаараа: оперо болон баледэй ба драмын театр. Театрайнгаа хоёр боложо һалахада, Гомбожаб Цыдынжапов оперо болон баледэй театрай уран һайханай хүтэлбэрилэгшөөр үлэһэн юм.

1952 ондо Буряад драмын театрай хүтэлбэрилэгшөөр Цырен Балбаров томилогдожо, гушан зургаан жэлэй туршада энэ театр ударидаа. 1952 ондо 50 жэлэйнгээ ойн бяарта энэ театр Куйбышевай гудамжаар шэнэ байшанда ороо.

Уран барилгын түһөө Москвагай «Гипротеатр» гэжэ мастерскойдо бэлдэгдээ. Театрай байшанай газаахи, досоохииень шэмэглэхэ хэрэгтэ Россин арадай уран зурааша Дашанима Дугаровой хүтэлбэрилгэ доро  дархашуулай 7 бригада хүдэлөө. Эгээл бэлигтэй уран зураашадые, хээ, гоёолто сохижо һуулгаха дархашуулые, мориной дэлһээр гобелен нэхэдэг урашуулые дабташагүй үзэсхэлэн бүтээхэдэнь эмхидхэжэ, хүтэлжэ шадаа. Модоор һиилэдэг дархашуул Булад Энкеевэй ударидалга доро  үүдэнүүдые, модоор һиилэһэн багуудые, харагшадай танхим соохи решётконуудые бүтээгээ. Мориной дэлһээр гобелен нэхэдэг урашуул 8,5х12 хэмжээнэй тонно шахуу шэгнүүртэй хибэс нэхэжэ, тайзан шэмэглээ. Гоёолто сохижо һуулгаха дархашуул буряад угалзануудаар светильнигүүдые, үүдэнүүдые гоёогоо. Уран зураашад фойе соохи хана «Гэсэрэй газар дээрэ» гэжэ зураг угалзатуулан зураһан юм.

2018 ондо Саян Жамбалов театрай хүтэлбэрилгшэ болоо. «Манай театр буряад хэлэеэ хүгжөөхэ тусгаар ехэ үүргэтэй. Бидэ зүжэгүүдые буряад хэлэн дээрээ табиха, наадаха ёһотойбди. Харагшаднай энээн дээрэһээ үсөөн болоошье һаань, бидэ өөрынгөө уялгаһаа холо болохо аргагүйбди. Тиибэшье театртамнай синхронно оршуулга бии. Ород Уласай үндэһэтэнэй театрнууд үндэһэтэнэй уласуудта юрын театрта ороходоо, нэгэ бага ехэ үүргэтэй»,- гэжэ тэрэ хэлэбэ.

бурдрам _фото ВТИ (4).jpg

Государственный Бурятский академический театр драмы им. Хоца Намсараева был учрежден решением коллегии Наркомпроса Бурят-Монгольской АССР от 03 июля 1932 года. Открытие 7 июля 1932 года национального профессионального театра явилось одним из знаменательных событий в культурной жизни Бурятской республики. Областное партийное совещание по культурному строительству приняло решение строить советский бурятский театр, опираясь на традиции русского театра и народное творчество бурят.

Первым директором и художественным руководителем приказом Наркомпроса был назначен заведующий театральным отделением техникума искусств режиссер М.В.Хаптагаев. Из-за недостатка спектаклей на родном языке на сцене театра были успешно осуществлены в переводе на бурятский язык постановки по пьесам русской, европейской драматургической классики. В ноябре 1934 года Гомбо Цыдынжапов, выпускник ГИТИСа, поставил свой дипломный спектакль «Чудесный сплав» Киршона. В мае 1936 года с дипломным спектаклем «Оюун билик» П.Дамбинова начинает свою творческую деятельность Мария Шамбуева - выпускница ГИТИСа, первая женщина – режиссер из бурят. В этом же году Г.Цыдынжапов осуществляет постановку комедии «Тартюф» Ж.Мольера, а в 1937 году спектакль «Слуга двух господ» К.Гольдони поставила М.Шамбуева, а также были осуществалены следующие постановки: «Платон Кречет» А.Корнейчука, «Мэргэн» А.Шадаева, «Один из многих» Н.Балдано.

Начало 1940-х годов в бурятском музыкально-драматическом театре было напряженным. Республика готовилась к проведению в октябре 1940 года в Москве Декады культуры и искусства. Для показа подготовили первую национальную оперу «Энхэ Булад батор» по либретто Намжила Балдано, музыку написал профессор Свердловской консерватории Маркиан Фролов. Вторым спектаклем декадного репертуара была музыкальная драма «Баир» в новой редакции, в нем центральное место занимали танец и пение. Более 50 вокальных и инструментальных номеров составили основу этого спектакля. Третьим - лирическая пьеса о современной бурятской деревне «Эржэн» Н.Балдано и М. Эделя в постановке Намжила Балдано. По итогам Декады Бурятский музыкально-драматический театр был награжден орденом Ленина, художественный руководитель театра Гомбо Цыдынжапов удостоен звания «Народный артист СССР», драматург и режиссер Н.Балдано стал «Заслуженным деятелем искусств РСФСР». Звания «Заслуженный артист РСФСР» получили Н.Гармаева, Н.Гендунова, Ч.Генинов, А.Ильин, Н.Таров.

В годы войны почти весь мужской состав труппы и технического персонала были призваны на фронт. В сезонах военных лет шли возобновленные декадные спектакли «Баир», «Эржэн», «Энхэ Булад батор». В 1942 году состоялась премьера спектакля «Шел солдат с фронта» В.Катаева в постановке режиссера А.Миронского. В 1943 году тема войны была отражена в спектакле «Снайпер» Г.Цыдынжапова, прообразом стал реальный герой войны - снайпер Ц-Д. Доржиев.

Зимой 1943 года концертная бригада театра во главе с художественным руководителем, народным артистом СССР Г.Цыдынжаповым выехала для на Белорусский фронт, где дала около 100 концертов за два месяца.

В 1945 году состоялась премьера спектакля «Кнут тайши» Х.Намсараева, в котором главные роли исполнили В.Халматов и Г.Ф.Лосев в роли тайши Дымбылова, П.Николаев сыграл Тарбу, Ч. Генинов - Гурэмбэ-ламу, Д.Дондуков в роли Гоншог. В 1948 году драматический коллектив поставил свой последний в составе музыкально-драматического театра спектакль «Отелло» В.Шекспира. В конце 1948 году происходит разделение музыкально-драматического театра на два самостоятельных коллектива – театр оперы и балета и драматический. Драматическую группу объединили с труппой колхозно-совхозного театра.

В 1952 году директором был назначен Цырен Аюржанаевич Балбаров, который с этого периода в течение 36 лет возглавлял театр. Главным режиссером был заслуженный деятель искусств России Цырен Галзутович Шагжин. Театр работал и над подготовкой кадров актеров. Труппу пополнили три актрисы, пришедшие из выпуска театрально-музыкального училища в 1949 году: В.Найдакова, П.Шапова, Г.Бадмаева, а также были приняты актеры из самодеятельности: С.Уладаева и В.Самандуев.

В 1982 году в год 50-летия театр переехал в новое здание по ул. Куйбышева. Огромная заслуга в том, что юбилейные торжества начались с открытия нового храма искусств, принадлежит директору театра Ц.А.Балбарову. Архитектурный проект был разработан в Московской мастерской «Гипротеатр». Над внешним и внутренним убранством работало семь творческих бригад под руководством народного художника России Дашинимы Дугаровича Дугарова. Были созданы бригады резчиков по дереву под руководством мастера Булата Энкеева (двери, декоративные решетки в зрительном зале, скульптурные головы – маски), работы скульптора Г.Васильева. Мастера гобелена во главе с народным мастером С.Ринчиновой изготовили уникальный занавес из конского волоса размером 8,5х12 метров, весом почти в тонну. Ювелиры–чеканщики использовали элементы национального орнамента и национальный стиль при выполнении декоративных светильников, латунных элементов оформления дверей. Мастера живописи и монументальной скульптуры во главе с художницей Альбиной Цыбиковой расписали стены фойе площадью 150 квадратных метров темперной росписью «На земле Гэсэра». В этом здании театр проработал 28 лет.

Бурятский театр драмы продвигает свои спектакли на Межрегиональный и Международный уровень, осваивая более широкое пространство зрительской аудитории в соседних областях, соседних республиках и за рубежом. Театр принял участие в четырех Международных фестивалях, прошедших в Монголии: международные фестивали театров монголоязычных народов в 2001 и 2006 годах.

В 2018 году новым художественным руководителем театра стал Саян Жамбалов. «У нашего театра особая миссия – сохранение языка. Мы обязательно должны играть спектакли на бурятском языке. Да, мы тем самым сокращаем количество своих зрителей, потому что для русскоязычного зрителя это своего рода барьер, хоть у нас есть синхронный перевод в наушниках. Но мы не можем уйти от своей миссии. Национальный театр в национальных республиках всегда был больше, чем просто театр», - говорит он.

Давным-давно это было. С тех пор прошло лет пятьсот да ещё сто.

Старые пряхи да люди бывалые эту историю длинными вечерами рассказывали, а что в ней быль, что небыль, теперь и не угадаешь.

Начнём рассказ сначала, а если в нём и лишнее что — шутки и небылицы, забудьте их поскорее, коли вам с ними расстаться не жалко.

В ту давнюю пору в одном селе жил вдвоём со старушкой матерью один парень по имени Бартоломей, но все его Бартеком звали.

Мать Бартека с утра до вечера на поле спину гнула, а Бартек ей помогал. Только не лежала у него душа к работе.

И вот однажды он матери и говорит:

— Нет от этой работы ни проку, ни радости. Пойду-ка я отсюда в дальние края, на людей погляжу, себя покажу, попытаю удачи. Кто знает, может, и повезёт мне. Глядишь, денежки в кошельке заведутся и заживём мы с вами на славу.

— Да куда же ты пойдёшь, сыночек? — встревожилась мать.

— Мир велик, что-нибудь да придумаю.

Пошла старушка сыну ужин стряпать, потому что дело к вечеру близилось.

А сын на пороге избы стоит да на дорогу поглядывает.

Дорога эта в столичный город Краков вела, и народу по ней шло видимо-невидимо.

Стоит Бартек, задумался, всё на дорогу глядит и вдруг видит — идут мимо парни с узелками да с котомками.

— Куда путь держите? — спрашивает Бартек.

— В Краков идём, в Краков! В университет, учиться!

Пригляделся к ним Бартек повнимательней — у каждого книги в руках, у одного ремнями перетянутые, у другого двумя дощечками закреплены, у третьего просто так, под мышкой.

— А много ли надо трудиться, чтобы науки одолеть? — спрашивает Бартек.

— Ох, много! — отвечают.— С утра до поздней ночи! Да и жизнь у бедного студента нелёгкая.

Задумался Бартек. По правде говоря, трудиться он не любил, всегда норовил от работы увильнуть.

А студенты между тем прошли мимо. Затихли их голоса и весёлые песни, только облачко пыли осталось.

«Что поделаешь,— думал Бартек,— от работы мне, видно, так и так не отвертеться. Но всё равно в городе легче путь к золотым монетам найти».

— А ну-ка, матушка! — крикнул он старушке.— Приготовьте мне узелок с бельём да пару грошей на дорогу. Пойду и я в Краков ума набираться. Может, научусь порошки и мази готовить. Больных людей исцелю да и сам в накладе не останусь.

Любила мать своего Бартека.

«Пусть идёт,— думает.— Парень он молодой, смышлёный, ленив, правда, и покрасоваться любит, но зато добрый и обходительный. Кто знает, может, и ему повезёт».

Собрала мать Бартеку узелок с бельишком, дала на дорогу ломоть хлеба, кусок сала, обняла на прощание и заплакала.

И отправился Бартек в путь-дорогу. Узелок свой на палке через плечо перекинул, идёт посвистывает, словно дрозд.

Людная была дорога. Шли по ней студенты, такие же бедняки, как и он. Шли и весело распевали свои песни. А в каретах да верхом ехал народ побогаче, тоже студенты, только дети богатых вельмож.

Были они в модных бархатных плащах, а у многих на позолоченных поясах кинжальчики поблёскивали.

— Эй, вы! — кричали им пешеходы вдогонку.— Зачем вам кинжалы — с грамматикой воевать?

Смотрел Бартек на этих разодетых господ и думал: «Всё-то у них есть: и кони, и кареты, и монеты золотые. Матери их в богатых дворцах да замках выступают как павы, пышными юбками шелестят.

А тебя, матушка, работа в три погибели согнула. Ну ничего, будешь и ты у меня жить в достатке!»

Так незаметно вместе со всеми дошёл Бартек до городских ворот.

Темень вокруг — хоть глаз выколи. А на городской площади трубач подаёт из окошка Мариацкой башни вечерний сигнал, возвещает, что ещё один час прошёл и время позднее. Но вот последний звук трубы ушёл в небо, ударился о звёзды, разлетелся, превращаясь в брызги, и затих.

Но уже через мгновение послышались голоса входивших в город студентов.

Кто спешил на ночёвку к родне, кто — в университет. А Бартек шёл, расспрашивал да прикидывал, где ночлег дешевле, сколько грошей отложить на подати, сколько на ужин.

Вдруг из приоткрытых дверей харчевни послышались звуки лютни и весёлые голоса. Доносился оттуда и вкусный запах жаркого.

— Эй, братцы, не зайти ли нам выпить по кружке подогретого пива? — сказал кто-то.

— Пошли! — обрадовался Бартек.

У него давно живот от голода подвело.

— Пошли! — отозвались студенты.

Толкнули дверь и гурьбой ввалились в харчевню.

Посреди её стоял большой некрашеный стол, а за столом на лавках сидели гости. В глубине харчевни в сложенном из кирпича очаге пылал огонь. Прямо над огнём жарился большой кусок мяса, с которого стекал жир.

А у очага на табурете дремал человек в чёрном длиннополом одеянии — то ли лекарь, то ли алхимик какой.

Он громко храпел, раскачиваясь, да так, что пряди его длинных, до плеч, волос подрагивали.

Студенты сунули свои торбы и узелки под стол и давай подзывать к себе хозяина, требуя еды и питья. А вот появился и он. В руках у него был поднос, уставленный мисками и кружками. Бартек ел да пил за двоих, слушал рассказы студентов об ученье, о нелёгкой их жизни и с любопытством поглядывал на дремавшего возле очага господина.

— Кто это тут у очага спит? — спросил он у трактирщика.

— Доктор Медикус,— отвечал хозяин.— Пива выпил чуть не целую бочку, вот и дремлет у печки, словно шмель на цветке.

— Доктор? Медикус? — переспросил Бартек. Теперь он и вовсе не сводил глаз с господина.

Доктор был добродушный с виду, румяный да круглый. Вытянув ноги в туфлях с длинными узкими носками, Медикус спал словно малое дитя.

«Хорошо бы,— подумал Бартек,— поступить к этому доктору в услужение, всё легче, чем в Краковском университете учиться».

— Спит наш Медикус и горя не знает,— заметил хозяин,— а мне харчевню закрывать пора. Уже десять пробило. Того гляди, стражники нагрянут. Начнут алебардами в дверь стучать — спать, мол, пора.

— Послушайте, хозяин,— сказал Бартек.— Нужно бы доктора домой проводить. Ноги-то его после пива не держат, а краковские мостовые из булыжника. Я могу его отвести.

— Проводи, парень, проводи! — обрадовался хозяин.— Меня выручишь и ему услугу окажешь.

— А далеко ли идти-то?

— Да нет. Направо за угол свернёшь, а там и докторский дом рядом. По резным дверям его узнаешь. Не дом, а дворец! Ловкач наш доктор, да ещё какой! Дела у него хорошо идут.

— Вы только разбудите его, хозяин, а уж я отведу. Подошёл хозяин к доктору и тихонько за плечи потряс.

— Проснитесь, доктор, домой пора!

— В чём дело? Что такое? — рассердился доктор, открывая глаза.— Пожар? Горим?

— Да нет, слава богу, не горит наш Краков, целёхонек. Да только поздно уже.

Встал было доктор на ноги, да пошатнулся. А Бартек тут как тут, схватил его в охапку и поддержал.

— Кто этот любезный молодой человек, что меня поддерживает? — спрашивает доктор.

— Это я, Бартек! Обопритесь на меня, пан доктор. Я вам помогу.

— Спасибо, спасибо! Ты, я вижу, славный малый.

— Пустяки, доктор! Вы лучше под ноги глядите, не то о булыжники споткнётесь. Вот так, сюда. Хоп!

— Спасибо, спасибо, голубчик! Как мне отблагодарить тебя за услугу?

— Возьмите меня к себе в ученики, доктор. А я вам верой и правдой служить буду.

Вот так наш Бартек, проводив доктора до дому, у него и остался. Дом у Медикуса был полная чаша. Бартеку это понравилось, а ещё больше по вкусу ему пришлось, что больные за лечение золотыми монетами платят.

Приглядывался он к тому, как доктор больных лечит, какими травами их окуривает, какие ставит компрессы и примочки. Кое-чему у него научился, но больше всего разным мудрёным словам, сам их толком не понимая.

В те давние времена, лет эдак пятьсот да ещё сто назад, среди врачей немало шарлатанов и недоучек встречалось. И чего только люди не принимали: порошки из сушёных лягушек глотали, кирпич толчёный жевали, керосин пили — и живы были. Видно, крепкий тогда был народ.

Бартек вместе с доктором Медикусом кирпич толок, больных травяным дымом окуривал. Узнал кое-что и полезное, стал немного в травах разбираться, кое-какие мази составлял. Да ещё по вечерам Медикуса из харчевни домой приводил. А доктору только того и надо было.

Так прошло года два. И вот однажды вызвали доктора к какому-то важному вельможе. Вывел Бартек из конюшни кобылу, оседлал её, доктор надел свой самый лучший наряд, вынес целый мешок порошков, банку с пиявками, бутыль с касторкой и говорит:

— Слушай, Бартек. Еду я лечить одного обжору. Холодной гусятины объелся и теперь продохнуть не может. Долгое это будет лечение. А ты оставайся здесь без меня, кто придёт — прими.

Бартек с вежливым поклоном спрашивает:

— А золотые за лечение чьи будут? Мои или ваши?

— Твои! Твои! — сказал доктор. Полы своего одеяния подобрал, на кобылу влез, едет, а бутыль с касторкой и мешок с порошками, в такт раскачиваясь, бьют по бокам кобылы.

Едет доктор с важной миной По равнинам, по долинам, По холмам да по пригоркам, У него бутыль с касторкой, Порошки, припарки, зелья Для здоровья, для веселья.

Как только доктор отъехал от дома, Бартек тотчас же его комнату-приёмную подмёл, чёрное одеяние надел, в окно выглядывает, больных поджидает.

Видит — идёт к нему бургомистр. На сквозняке его продуло, и теперь в ухе стреляет. Заглянул Бартек больному в ухо, крякнул и с важным видом говорит:

— Ухос стрелянтис продувантис.

— Что, что? — спрашивает бургомистр.

— Это я по-учёному говорю,— отвечает Бартек.

Взял он в руки кузнечный мех, самый маленький, какой в хозяйстве был, приложил бургомистру к уху да так дунул, что у того искры из глаз посыпались. Ухо первыми попавшимися травами со всех сторон обложил, голову платком обмотал и говорит:

— В полнолуние дома сидите, на левом боку спите, примочки на ухо кладите.

— А поможет? — спрашивает бургомистр.

— Как рукой снимет,— важно отвечает Бартек.

— Спасибо, доктор, спасибо. Сколько я за лечение должен?

— За лечение — золотой. А за лекарства из моей аптечки — ещё один.

Заплатил бургомистр Бартеку два золотых и с кряхтением и стонами поплёлся домой. А вслед за ним тётка местного судьи пожаловала.

Грусть и страдания да сердечные недомогания её замучили.

— Избегайте людей, которые вам перечат,— говорит ей Бартек, а сам улыбку прячет. Весь город знал, какая это вздорная старуха. Вечно скандалы да ссоры с домочадцами затевала.

Тётка от радости даже в ладоши захлопала. Понравился ей этот совет.

— А полезно ли мне для здоровья будет из города в деревню уехать?

— Уезжайте, почтеннейшая, и чем скорее, тем лучше. На утренней и вечерней зорьке по лесам и лугам гуляйте. Цветочки нюхайте. А я вам травку дам. Флорес-уморес.

— Флорес?

— Да-да. Флорес-уморес.

Достал Бартек из докторской аптечки горсть чемерицы, горсть горчицы да хорошую щепотку перца добавил.

«Ну,— думает,— начнёт чихать старуха, вся дурь из головы вылетит».

Аккуратно запаковал «лекарства» и подаёт.

— А что с этим делать? — спрашивает тётка.— Заваривать, пить?

— Лучше всего нюхать. Три раза в день. Поблагодарила больная Бартека, он ей вежливо улыбнулся напоследок, старуха дала ему золотой.

Вслед за ней пришла к нему крестьянка прямо с краковского рынка. У неё Бартек денег не взял, уж больно она на матушку его была похожа. Но она даром лечиться не хотела, дала ему гуся.

Так и лечил наш Бартек больных по науке доктора Медикуса и просто наугад, а главное — всё это вежливым обхождением скрашивал. И дело шло. Золотые монеты Бартек в сундук складывал, каждый день на обед утку или курятину ел. Порозовел, округлился.

Недельки через две-три, холодную гусятину из больного выгнав, возвратился домой доктор Медикус.

— Как дела, Бартек? — спрашивает.— Наверное, неплохо! Вон какой ты стал круглый да гладкий.

А Бартек вместо ответа на сундук с золотыми монетами показывает.

— Ну, коли так,— говорит Медикус,— значит, пришла пора нам расстаться. Двум докторам здесь делать нечего.

Поделиться —

Проект “Байкальские сказки” создан в 2015 году для детей и их родителей, которые любят и читают сказки!

При копировании материалов ссылка на источник обязательна.

Мобильная версия

Яндекс.Метрика